Памяти Инны Львовны Белкиной
(1940-2013)

фотоальбом

            Время неумолимо идет вперед. Вот уже и годовщина Инны Львовны. И будто бы и не было ее с нами. Но только почему так сжимается сердце, когда заходишь в комнату, где работала много лет Инна Львовна?

 

            Инна Львовна Белкина родилась 12 марта 1940 г. в г. Харькове. Отец, Лев Ефимович, был специалистом по  проектированию оборудования металлургических заводов. Награждён медалями «За победу над Германией» и «За восстановление Донбасса». Мама, Любовь Иосифовна, по образованию бухгалтер, посвятила себя семье, в которой было двое детей – Инна и старший на три года брат Фима. Во время войны до 43 года семья жила в Чебаруле, Челябинской области, куда эвакуировали организацию Гипросталь, в которой работал отец. Брат, Ефим Львович, окончив строительный техникум, работал на Камчатке. Отслужил в армии. После армии закончил мех-мат Харьковского государственного университета. В течение многих лет работал в Институте металлов.
            В 1957 г. я поступила в университет на астрономическое отделение. Первоначально наша 9-я  группа состояла из десяти студентов. Среди них оказалась чудесная девушка Инна Белкина, красавица и умница. Темные  волнистые волосы, косы до пояса, большие зеленые глаза, окаймленные загнутыми длинными ресницами, нежный, но яркий цвет лица  составляли какую-то особенную красоту и обаяние ее одухотворенного облика. Ею невозможно было не любоваться,  как нельзя не любоваться только что распустившимся бутоном розы. Она олицетворяла собой свежесть и прелесть прекрасной юности.
            Во время учебы я бывала у Инны Львовны. Тогда общежитие находилось в нынешнем здании университета, а Инна Львовна жила рядом, за Госпромом, в доме специалистов. Семья в четырех комнатной квартире занимала две комнаты. Обстановка была самая простая. Мама Инны Львовны угощала меня кофе с молоком, которое  я тогда впервые попробовала и оно мне очень понравилось.
Приходила я к Инне Львовне пообщаться, послушать музыку и позаниматься вместе с нею. Студенты, окончившие провинциальные школы, к числу которых относилась и я, часто по общеобразовательному уровню и по знаниям отставали от своих сверстников, учившихся в городских школах. В нашей группе было несколько человек из Харькова, а один – Виктор Новиков, блестящий студент, приехал из г. Риги. После окончания университета он поступил в аспирантуру. Однако из-за превратностей  судьбы ему пришлось оставить ее. Он поступил на работу во ФТИНТ и вскоре защитил диссертацию. Поработав там какое-то время, Виктор с семьей перебрался в Ригу. Дальнейшая его судьба нам неизвестна. Остается только сожалеть, что астрономия лишилась многообещающего ученого.
            Лекции, когда мы учились в университете, читали хорошие преподаватели. Общую математику вел отличный преподаватель проф. В. А. Марченко (будущий лауреат Ленинской премии), проф. А. Г. Ситенко (впоследствии стал академиком НАНУ) читал атомную физику. Преподавали и маститые уже тогда ученые. Проф. А. И. Ахиезер вел курс квантовой механики. Экзамены он принимал обычно с ассистентом. Они считали, что квантовую механику знать хорошо нельзя, а по сему отметки (которые были в основном пятерки) не оценивают наших знаний. Нас это обстоятельство правда нисколько не огорчало. Проф. И. М. Лившиц, читавший стат. физику, преподавал своеобразно. Он выписывал кучу формул на доске, потом, подумав, ладонью стирал кое-что и писал заново. Так повторялось многократно. Рассказывая о вероятности события, он приводил такой пример: «Вероятность того, что эта табуретка превратится в красивую девушку не равна нулю». Студенты глубоко задумывались, осмысливая это высказывание.
            Спец. курсы по астрономии читали:  астрометрию – доц. В. Х. Плужников, астрофизику – доц. В. И. Езерский, небесную механику – доц. А. И. Сластенов, математическую обработку наблюдений – доц. К. Н. Кузьменко. Физику планет вел академик АН УССР проф. Н. П. Барабашов.
            Мне хотелось бы также показать атмосферу, создаваемую личностями, в среде которых мы вращались. Возможно для читателя это будет интересно.
Вот несколько эпизодов из студенческой жизни.
            Учился в группе с нами Уваров Владимир, человек, безусловно, незаурядный, но слишком деятельный. Его постоянно куда-то заносило. Однажды, например, вздумалось ему повести  нас на крышу 14-го этажа, тогда еще достраивающегося университета. Путь был тернистый. Но все обошлось. Побывали на крыше и благополучно спустились.
            В другой раз Володя исхитрился поймать белку в саду Шевченко, по-видимому из зоопарка убежала. Белочку он подарил Белкиной Инне. В квартире белка облюбовала в качестве домика гитару,  которая висела на стене. Чем не дупло. Некоторое время она там жила, питаясь орешками. Но потом так освоилась, что стала летать по всей квартире и грызть не только орешки. В конце концов, отвезли мы ее в лесопарк на вольное житье.
            Уваров не угоманивался. Его кипучая натура требовала деятельности. Запала ему в голову мысль запустить военный прожектор (не знаю по какому случаю и когда он попал на обсерваторию) от застоявшегося движка. И мы крутились вокруг него. С меня правда проку было мало, а Инна всерьез изучала вместе с Уваровым двигатель. Разобрались что к чему, исправили, добыли бензин и запустили прожектор. Вот радости было!
            Училась Инна Львовна ровно на протяжении всех пяти лет – пять, пять, пять – всегда и по всем предметам. Университет окончила с красным дипломом.
            Природа щедро одарила Инну Львовну. Красота, удивительная скромность, доброта, отзывчивость сочетались в ней еще и с большими способностями к точным наукам.
            Но не только красота была привлекательной силой Инны Львовны. Она имела врожденное обаяние, под которое попадали все. Инна Львовна встречала всех, знакомых и незнакомых,  приветливо, с радушной улыбкой. Ни капли фальши при этом. У нее был ключик, если можно так выразиться, к душе любого, кто общался с ней. И каждому казалось, что именно ему Инна Львовна дарит свое расположение. Замечу, что на обсерватории была еще одна сотрудница, которая столь же душевно относилась к людям. Это Валентина Михайловна Крундарева, которая в течение многих лет работала секретарем. Сотрудники называли ее ласково Валечкой Михайловной.
            Однако жизнь не всегда идет так, как нам хотелось бы. В отделе вместе с Инной Львовной работала Бушуева Татьяна Павловна. Ее, мягко говоря, нельзя было назвать баловнем судьбы. Имея слабое здоровье, реализовать свой достаточно высокий интеллектуальный потенциал Таня полностью не могла. Одно время Таня работала вместе с Инной Львовной и Л. А. Акимовым. Была написана совместная статья. А затем Бушуева Т. стала добиваться приоритета своим идеям, то есть чтобы делали так, как она представляет себе проблему. Совместное сотрудничество распалось. После этого Таня заявила, что Инна Львовна и Леонид Афанасьевич позаимствовали ее идеи. (В научных кругах такое иногда бывает к сожалению). Вразумление не помогло. Инна Львовна и Леонид Афанасьевич, хотя и относились к этому снисходительно, но все-таки расстраивались крепко.
            Ну и как вели себя дальше И. Л. Белкина и Л. А. Акимов? А вот так: Леонид Афанасьевич отдал Тане свой ноутбук, чтобы ей удобнее было работать дома, а Инна Львовна, если раньше зимой, когда Таня не выходила на улицу, боясь подхватить инфекцию и из-за холода, покупала и относила продукты сама (а путь был неблизкий), то теперь стала их передавать с безотказным Г. П. Марченко, сотрудником этого же отдела. Когда же пришла пора оформлять Тане пенсию, а пора приходилась на февраль,  Инна Львовна, собрав необходимые документы, сама ее полностью и оформила.   
            И это не был какой-то исключительный случай. Вспоминается эпизод из давних времен. Июль 1972 г. , участники экспедиции АО ХГУ успешно пронаблюдали полное солнечное затмение на Чукотке. По возвращению в Харьков Л. А. Акимов уехал в Краснодарский край к маленькому сыну, который на время экспедиции был отправлен к бабушке. А нам с Инной Львовной предстояло заняться обработкой обширных кинофотоматериалов со спектрами, полученными во время затмения. При разговоре с И. Л. я посетовала, что нет холодильника дома у моей мамы, куда поехал Л. А. (тогда холодильник там, в маленьком поселке, еще трудно было достать). Инна Львовна сразу же предложила: «Давай завтра купим маленький недорогой холодильник «Морозко» и отправим туда. На ул. Карла Маркса есть магазин недалеко от ЮЖД». Я с радостью согласилась. На другой день мы купили этот холодильник и потащили вдвоем на вокзал. По пути нам не раз приходилось делать остановки для отдыха. Холодильник хотя и маленький, но вместе с упаковкой оказался тяжелым для нас. Но донесли и сдали в багаж. Через несколько дней холодильник уже был на месте.
            Казалось бы – а  что здесь особенного? Да ничего, за исключением того, что мои проблемы были для Инны Львовны и ее проблемами.
            Инна Львовна за свою жизнь сделала много доброго. Она навещала больных, звонила сотрудникам и знакомым, осведомлялась о здоровье, поздравляла с днем рождения, могла дать и мудрый совет. Всего не перечислишь.   Но вернусь к хронологической последовательности.
            После окончания университета Инна Львовна соединила свою жизнь с Владислав Фёдоровичем Федоровичем, Славой, как его называли дома и в группе.
           Слава – человек умный, оригинальный  и очень экспрессивный. На еженедельных политчасах, которые проводились в то время, мы не скучали. Федорович по любому обсуждаемому вопросу заводил такие дебаты и дискуссии и так напористо наступал, что «бедный» руководитель Чайковский Э. Ф. , человек, что называется политически грамотный и явно не из робкого десятка, не мог никакими доводами остановить спорщика. И по-видимому желал только одного – как бы поскорее закончился семинар.
            Слава добился расположения Инны Львовны. Ему в жизни сказочно повезло. Но свою принцессу он ввел не в сказочный дворец, а в частный старый дом без всяких удобств. Невеста отнеслась к этому спокойно, ведь с милым рай и в шалаше.
Свадьба состоялась 14 августа 1962 г. Отметили скромно. Из группы была я и наша задушевная подруга Светлана Гриценко (которая в неполные 24 года трагически погибла).   
            Как жена и мать двоих дочерей Инна Львовна была идеальной. Очень хорошие отношения у нее сложились со свекровью Валентиной Захаровной. Они вместе прожили много лет. С сестрой мужа Людой и ее, ныне покойным, супругом Сашей, музыкантом – виолончелистом,  И. Л. сразу же сдружилась. Ездила к ним сначала во Львов, где Саша преподавал в музыкальном училище, а затем в Киев, куда Сашу перевели на повышение в Министерство культуры. Мягкий, светлый, деликатный был человек, в чем я сама убедилась будучи однажды с Инной Львовной в Киеве в гостях у этой семьи.  
            Инне Львовне везло на хороших людей. Но еще более везло тем, чьи жизненные пути сводили их с Инной Львовной. К ней тянулись. Но и она не забывала тех, кого хорошо знала. Окончивший вместе с нами университет Пришляк Н. П. , ныне доцент, преподаватель астрономии и физики Пед. института им. Сковороды, автор учебника по астрономии для средних школ, часто проведывал Инну Львовну.
            Нельзя не упомянуть о знаменитых чаепитиях у Инны Львовны в обеденный перерыв. Кто бы ни заходил  в это время к Инне Львовне, она встречала так, как будто только его и ждала  и сразу же усаживала гостя и заваривала еще одну чашку чая. И. Л. обычно приносила не только вкусные, но и красивые бутерброды, украшенные перчиком, огурчиком, помидорчиком или еще чем-нибудь. Казалось, что эти бутерброды были безразмерными. Она делила их на всех. И всем хватало. К чаю И. Л. подавала также какое-нибудь простое, но, тем не менее, особенное и вкусное печенье. Ну а о тортах, испеченных Инной Львовной для чаепития по случаю ее дня рождения, можно говорить только с восклицательными знаками.
           Прежде чем перейти к научному наследию Инны Львовны я немного остановлюсь еще на ее увлечении музыкой.
            В студенческие годы мы бывали на концертах в консерватории, филармонии. Довелось послушать замечательную игру Святослава Рихтера, когда он приезжал на гастроли в Харьков. Иногда ходили в оперный театр. Любила Инна Львовна музыку Чайковского, произведения Грига, Шуберта, Бетховена и других композиторов-классиков.
            Потом  Инна Львовна стала любительницей оперной музыки. Возможно, в этом какое-то влияние оказала сотрудница нашего отдела Макаровская Алина Александровна. Она была большой ценительницей оперных певцов. Часто бывая в консерватории, А. А. даже предсказывала будущее некоторых студентов чуть ли не со второго курса. Так было с Манойло, Г. Циполо и др. В оперный театр Алина Александровна ходила как на праздник. Некоторых оперных певцов она знала лично. С Ноной Суржиной, например, часто общалась. А когда та перешла в Донецкий оперный театр, то постоянно переписывалась с ней.
            В 1968 г. в нашем оперном театре состоялся фестиваль оперной музыки. Тогда мы услышали Е. Образцову, которая с блеском исполнила партию дочери фараона Амнерис в опере Верди «Аида». А Манойло создал потрясающе трагический образ Риголето в одноименной опере Верди.
            Инна Львовна фактически до конца жизни любила оперную музыку. Особенно ей нравились оперы Верди, записи которых она слушала в исполнении таких звезд как П. Доминго, Л. Павороти и др.
            Окончив университет Инна Львовна проработала 1,5 года в планетарии, а затем по приглашению А. Т. Чекирды, зам. директора, перешла на обсерваторию и стала заниматься любимым делом – астрономией. Антон Тимофеевичу она была очень благодарна. И когда он на 89 году жизни  заболел раком пищевода, Инна Львовна навестила его в больнице.
            Н. П. Барабашов предложил Инне Львовне получить спектры планеты Венеры на АЗТ-7. И первая ее статья была по Венере. Но как только освободилось место в отделе Службы Солнца (В. А. Езерская ушла преподавать в Пед. институт) Инна Львовна, опять-таки по предложению А. Т. Чекирды , перешла туда.
            Любовь к Солнцу у Инны Львовны появилась во время практики на 4-м курсе. Тогда нам удалось получить спектры хорошей вспышки. По этим спектрам Инна Львовна сделала дипломную работу. Она рассмотрела как влияет эффект Штарка на расширение линий во время вспышки.
            Для этой работы необходимо было еще получить инструментальный контур спектрографа. Мы раздобыли у физиков ртутную лампу и несколько дней возились с нею в спектрогелиоскопе. Дело было зимой, в помещении спектрогелиоскопа холодно, и мы тепло одевались. Во время работы с ртутной лампой у нас оставались открытыми только лица. О воздействии ультрафиолетового излучения ртутной лампы мы не задумывались вообще (курса техники безопасности во время нашей учебы не было). В результате мы получили ожоги на лице в виде треугольников. Вид наш привел молодого тогда сотрудника Володю Дудинова прямо в восхищение. Он потешался над нами. Потом в течение долгого времени он нет-нет да и вспоминал как мы работали с ртутной лампой.
            Научная деятельность Инны Львовны была довольно-таки многогранной. В монографии «200 лет астрономии в Харьковском университете» подробно описаны научные исследования, проводимые по солнечной тематике коллективом сотрудников вместе с Инной Львовной. Поэтому я опишу научную деятельность Инны Львовны по возможности в сжатом виде.
            Нет нужды доказывать важность постоянных наблюдений непрерывно изменяющейся солнечной активности. Ведь мы  фактически живем в атмосфере Солнца, если считать солнечный ветер ее продолжением, со всеми вытекающими отсюда последствиями, как то: влияние солнечной активности на магнитное поле, атмосферу, биосферу Земли, а также ее воздействие на околоземное космическое пространство. Международная сеть станций Службы Солнца как раз и создавалась для непрерывного слежения за состоянием солнечной активности и ее земных проявлений.
            Служба Солнца на астрономической обсерватории ХГУ как международная станция стартовала 1 мая 1935 г. Наблюдения по международной программе проводились на спектрогелиоскопе – спектрогелиографе, изготовленном в 1935 г. по инициативе Н. П. Барабашова. В 1957-1958 г. г. наблюдения были проведены по программам объявленного Международного Геофизического Года (МГГ).   
            В 1964 г. , когда Инна Львовна начала свою работу в отделе Службы Солнца (СС), международные программы продолжали набирать обороты. Началась эра пилотируемых космических полетов, а затем и выхода космонавтов в открытый космос. Особое внимание уделялось патрульным наблюдениям вспышек и эруптивных, быстрых процессов, сопровождающихся выбросами солнечной плазмы, достигающей окрестностей Земли. Работы в отделе хватало – наблюдения, обработка, составление сводок и т. д. С особым напряжением приходилось работать по программам академика А. Б. Северного, объявляемых на время пилотируемых космических полетов. Тогда необходимо было наблюдать Солнце весь световой день, получать оперативные данные о вспышках и других эруптивных явлениях и отправлять их по телетайпу в центр прогнозирования радиационной безопасности (ИПГ. г. Москва).
            В 90-е годы прошлого столетия по инициативе Инны Львовны был осуществлен перевод фотографических изображений Солнца, получаемых на спектрогелиоскопе, в цифровые изображения с помощь ПЗС-фотометра,  разработанного и изготовленного В. В. Корохиным, зав. отделом «Физики Солнца, Луны и планет», для наблюдений Луны и планет. Инна Львовна подала на конкурс тему: «Получение цифровых изображений инфракрасной линии гелия 1083 нм на спектрогелиоскопе». Тема прошла конкурс и получила финансирование за счёт государственного бюджета. Появились средства для приобретения необходимого оборудования. В результате удалось получать цифровые изображения Солнца в разных спектральных линиях.
            Наблюдение полных солнечных затмений это целая эпоха в творческой жизни коллектива – участников экспедиций. Во всех пяти экспедициях принимала участие Инна Львовна. Каждая экспедиция была особенной и неповторимой. Общее, что их всех объединяло это большой труд, вкладываемый задолго до затмения (месяцы и даже больше, например, когда надо было рассчитать, сконструировать и изготовить бесщелевой  затменный спектрограф), перед затмением на месте расположения экспедиции (распаковка багажа, установка приборов, проверка их работы и многое другое), во время затмения и после его окончания.
            Природа отводит астрономам несколько минут для наблюдения солнечной короны и считанные секунды для наблюдения хромосферы. Вид сияющей короны с далеко простирающимися лучами производит большое впечатление. Однако далеко не всем наблюдателям из-за сверхплотного графика работы удается взглянуть на корону в небе. При этом над наблюдателями довлеет еще и огромная ответственность – повторить «эксперимент» нельзя, а средства затрачены большие.
            Ольга Михайловна Стародубцева при фотографировании короны  в затмение 31 июля 1981 г. все тщательно рассчитала - кадр, перемотка, кадр, перемотка и так съемка с разными экспозициями до конца пленки. Три секунды она оставила себе, чтобы посмотреть корону. Последний кадр, поднимает голову, а короны уже нет.   Как потом выяснили, расчетное время продолжительности свечения короны было 33 секунды, а в действительности затмение оказалось на три секунды короче.   
            Мы с Инной Львовной во время затмения обычно находились в темной палатке, где располагался спектрограф. С помощью кинокамер мы снимали линии излучения хромосферы, которые видны в течение нескольких секунд вблизи второго и третьего контактов затмения, и фотосферу. А до этого  были бесконечные тренировки с включением и выключением камер в нужные моменты времени. Нервное напряжение было столь велико, что мне, например, в течение многих лет снилось, что я будто бы не успеваю включить кинокамеру.
            Первое солнечное затмение, которое произошло 22 сентября 1968 г. ,  мы наблюдали в Казахстане, в Целиноградской обл. вблизи пос. Есиль. Сопутствующие обстоятельства для экспедиции  оказались почти во всех отношениях благоприятными, кроме одного – эта экспедиция была первой для всех участников. В состав экспедиции входили сотрудники обсерватории Л. А. Акимов (начальник экспедиции), И. Л. Белкина, В. И. Быстрицкий, Н. П. Дятел, В. И. Гаража, С. Р. Измайлов, механик Л. В. Павленко и 3 студента – В. А. Кришталь, В. А. Васильев, Т. Н. Мандрыка.
            Программа наблюдения была обширная. Кроме короны, которая всегда снималась во время затмения, проводились также киносъемки участков спектра с линиями излучения хромосферы D3 HeI, D1 D2 NaI, H и K CaII и другие, а также фотосферы. Одна из спектральных камер была изготовлена под руководством Кришталя В. А. , студента физфака, на ХТЗ по специальному заказу. Ну и тарахтела же эта камера во время работы, прямо как трактор. В дальнейшем мы от нее отказались из-за нестабильности ее работы.
            В течении двух недель пока шло обустройство площадки и подготовка к наблюдениям стояла прекрасная солнечная погода. За 2 дня до затмения погода внезапно испортилась. В день затмения с утра сплошная облачность, в середине дня ни одного просвета, после полудня тоже самое. Настроение у всех хмурое. Остается около часа до начала затмения. И вдруг, о чудо, облачность резко пошла на убыль. На голубом небе засияло Солнце. Наблюдатели, которые до этого были в ступоре, очнулись и бросились к своим инструментам. Кто-то побежал с кассетами в фотокомнату, устроенную на заброшенной ферме. У Кришталя никак не запускалась тракторная камера. Мне надо было срочно подфокусировать объектив камеры. А тень Луны всё надвигалась. Счет уже шел на минуты. Л. А. Акимов метался от одного наблюдателя к другому. И вдруг резко падает напряжение в сети (жители посёлка начали включать электричество с наступлением темноты). Лишь наличие надежного стабилизатора предотвратило остановку кинокамеры. Учитывая этот опыт, в последующих экспедициях питание кинокамер осуществлялось от аккумулятора. Тем не менее наблюдения в целом прошли достаточно успешно.
            Солнечное затмение 10 июля 1972 г. наблюдалось на Чукотке и запомнилось участникам экспедиции своими трудностями. Но в тоже время были получены серии снимков спектра хромосферы и короны прекрасного качества. Экспедиция АО ХГУ в составе научных сотрудников обсерватории Л. А. Акимова (начальник экспедиции), И. Л. Белкиной, В. И. Быстрицкого, Н. П. Дятел и механика В. Л. Павленко прибыла со своим оборудованием самолетом из Москвы в г. Анадырь. По ходатайству городских властей порт Анадыря выделил баржу для доставки экспедиции на косу «Русская кошка» в Беринговом проливе. Именно там расположили свое оборудование экспедиций многих обсерваторий СССР. Почти всё время, пока члены экспедиции готовились к наблюдениям, на косе стояла холодная и облачная погода. С трудом удалось установить и отладить инструмент. Только в день затмения с утра прояснилось и сразу же стало тепло. При этом тучи комаров облепили оборудование и наблюдателей. Однако с программой наблюдений экспедиция успешно справилась.
            Сразу же после окончания наблюдений участникам экспедиции нужно было срочно собрать оборудование и погрузить на баржу. Ледовая обстановка у берега была очень тяжелой – по проливу с большой скоростью плыли льдины (была максимальная высота прилива). Экипажу баржи приходилось делать огромные усилия, чтобы на минуту пристать к берегу. За это время сотрудникам, стоящим на берегу наготове, нужно было успеть забросить на баржу несколько ящиков с оборудованием. Потом баржа отплывала от берега, чтобы пропустить очередную льдину, и повторялось все с начала. В конце концов, оборудование и люди оказались на барже и к вечеру благополучно прибыли в порт Анадырь. Несмотря на все трудности, экспедиция закончилась благополучно. На обратном пути участники экспедиции посетили Уссурийскую горно-таежную станцию.
            Солнечное затмение 31 мюля 1981 г. , видимое на территории Советского Союза по всей полосе полной фазы, наблюдали многие советские и зарубежные экспедиции. Для выбора подходящего места наблюдений для харьковской экспедиции был командирован М. М. Поспергелис. Он обследовал ряд пунктов с разными климатическими условиями, от г. Камень-на-Оби в Сибири до поселков в Тургайской области в Казахской СССР. Выбранное им место на притоке реки Тургай вблизи пос. Амангельды оказалось очень хорошим как для наблюдений, так и для расположения экспедиции. Экспедицией руководил Л. А. Акимов. Она состояла из сотрудников обсерватории М. М. Поспергелиса, И. Л. Белкиной, Н. П. Дятел, Г. П. Марченко, О. М. Стародубцевой, фотографа Ю. А. Марьина, сотрудника ИРЭ АН УССР Ю. В. Корниенко. В наблюдениях затмения приняли участие также В. И. Беленко (Москва ГАИШ) и сын начальника экспедиции Алексей, который успешно сфотографировал корону на телескопе с объективом «Таир 33».
            Программа экспедиции предусматривала: кинематографическое наблюдения спектров хромосферы и фотосферы в участках с линиями D3 HeI, D1 D2 NaI, резонансных дублетов SrII, BaII на дифракционном спектрографе; участков спектра с линиями H-бэта и H-гамма  на призменном спектрографе; фотографирование короны на цветную обратимую и негативную пленки с помощью МТО-1000 и телескопа с объективом диаметром 75мм и фокусным расстоянием 75 см.
            Единственное из пяти затмений, которое не удалось пронаблюдать, из-за погодных условий нашей экспедицией, прибывшей в г. Черский, расположенном на берегу реки Колымы, это солнечное затмения 22 июля 1990 г. В состав экспедиции входили Л. А. Акимов (нач. экспедиции), И. Л. Белкина, Н. П. Дятел, В. А. Захожай, В. В. Корохин, Г. П. Марченко и О. М. Стародубцева. Кроме нашей экспедиции были ещё экспедиции из г. Москвы (ИЗМИРАН) и Астрономической обсерватории Киевского государственного университета. Прибыло много туристов, как своих, так и иностранных. Пожаловала на Колыму и астролог Тамара Глоба, которая предсказала, что всё будет хорошо.
            Наша экспедиция расположилась в 3 км. от г. Черский, на территории телецентра. Условия для наблюдения были отличными. Все участники экспедиции, за исключением М. М. Поспергелиса, проживали в гостинице г. Черский. М. М. Поспергелис, жил в палатке на станции. Утром он делал зарядку и купался в холодных водах р. Колымы. И всё было хорошо, как и предсказала Т. Глоба, только вот погода оказалась нехорошей и все испортила.
            Для наблюдения и фотографирования затмения в случае плохой погоды власти города выделили самолет. Наблюдать с самолета вызвались А. В. Захожай, М. М. Поспергелис и О. М. Стародубцева. Мы, остальные, стоящие на площадке под проливным дождем, правда почти прекратившемся на время затмения, слышали как за несколько минут до полной фазы затмения взлетел самолет и после окончания затмения приземлился. М. М. Поспергелис, после возвращения, на наши расспросы кратко сказал: «Это был дурдом». Ему не удалось не только снять корону но даже протиснуться к иллюминатору сквозь толпу желающих посмотреть затмение. О. М. Стародубцевой и А. В. Захожаю повезло немного больше, они, изогнувшись, что-то ещё на мгновение, успели увидеть.
            Погода во время солнечного затмения 29 марта 2006 г. была благоприятной на большей части полосы полной фазы. Началось затмение в Южной Америке и закончилось вблизи озера Байкал. Экспедиция НИИ астрономии для наблюдения затмения была отправлена на Горную астрономическую станцию Главной астрономической обсерватории РАН, расположенную вблизи Кисловодска в горах Карачаево-Черкесской автономной республики на высоте 2130 метров. Через эту станцию проходила полоса полной фазы затмения. Бессменным начальником экспедиции был Л. А. Акимов. В ее состав входили сотрудники И. Л. Белкина, Г. М. Марченко, Ю. И. Великодский, студент В. Кажанов и внук руководителя экспедиции, ученик 9-го класса Алексей, который во время затмения успешно провел наблюдения по программе исследования дневного астроклимата. Регистрация спектров хромосферы с линией D3 HeI впервые осуществлялась с помощью ПЗС-камеры. Наблюдения проводились вблизи третьего контакта на бесщелевом спектрографе. Были также получены изображения короны с помощью цифровой камеры.
            Успешные наблюдения четырёх полных  солнечных затмений дали возможность провести исследования в различных спектральных линиях и континууме тех слоев атмосферы Солнца, которые малодоступны для внезатменных наблюдений.
            Ряд статей Инны Львовны с соавторами, опубликованных в различных журналах (Астрон. журн. , Solar Phys, Кинематика и физика неб. тел и др. ), посвящены изучению эмиссионных и структурных особенностей нижней и средней хромосферы в линии D3 He I (587,6 нм), которая является одной из наиболее интенсивных линий гелия, видимых на краю солнечного диска.
            Получено много новых, важных и интересных результатов. Один из них я отмечу. Наряду  с подтверждением известного факта о немонотонном ходе яркости в средней хромосфере с максимумом на высоте около 1500 км. обнаружено и доказано существование свечения гелия в области температурного минимума, что ранее полностью отрицалось. Показано, что из-за структурных особенностей хромосферы радиация из короны может проникать в отдельных участках до самого основания хромосферы. Для этого требуется рентгеновское излучение короны с длиной волны <6 нм.
            Следующим этапом в научном поиске солнечного коллектива  вместе с Инной Львовной стало изучение распределения яркости фотосферы и факелов вблизи края солнечного диска, как по затменным данным (континуум вблизи D3 He I), так и по наблюдениям Солнца на телескопе АЗТ-8.
            По затменным данным обнаружено для некоторых точек лимба нестандартное поведение хода яркости фотосферы с небольшим всплеском яркости вблизи самого края (теоретические модели дают монотонное падение яркости к краю). Это явление наблюдалось как для невозмущенной фотосферы, так и для слабо возмущенных активных областей (факелов).
            Было тщательно изучено влияние искажающих факторов, которые могли вызвать увеличение яркости фотосферы вблизи лимба при наблюдениях с небольшими телескопами (апертура 10 см. ). Такими факторами являются небольшие размеры и характер рельефа впадин на лунном лимбе, а также мерцания света от источников с малыми угловыми размерами.
            Для окончательного выяснения данного вопроса потребовались дополнительные исследования хода контрастов факелов разной мощности, которые были проведенные на телескопе АЗТ-8. Предложенная Л. А. Акимовым структурная модель факела связывает воедино все противоречивые наблюдательные факты. Результаты всех этих исследований были опубликованы в ряде статей.
            У Инны Львовны были и любимые работы. Например, изучение турбулентных (нетепловых) скоростей для атомов и ионов в нижней и средней хромосфере, которое было проведено по линиям резонансных дублетов NaI и SrII, полученных нами во время затмения 31 июля 1981 г. , и BaII (взяты опубликованные данные). При определении скоростей использовался метод с применением кривых роста. Инна Львовна показала, что именно неучтенное другими авторами блиндирование одной из линий резонансного дублета SrII и BaII приводит к существенному искажению кривых роста и завышению значению кривых скорости, доходящее до 10 км/ с.
            Оказалось, что в невозмущенной хромосфере на высотах 900-1200 км. средняя скорость нетепловых движений, как атомов NaI, так и ионов SrII близки и равны 6 км/с. Для ионов BaII значение скорости получилось еще меньше, 3 км/с. Найдено также, что в активных областях скорость уменьшается из-за повышенного магнитного поля. Отмечу, что эта работа хотя и написана в соавторстве, но самый большой вклад в нее сделан Инной Львовной.
            Еще одно направление в научной деятельности Инны Львовны связано с исследованием циклических изменений солнечной активности по данным в рентгеновском диапазоне. Были предложены новые энергетические и частотные индексы. Полученные ряды данных для 21-23 циклов солнечной активности, могут быть использованы для изучения различных геофизических последствий солнечных вспышек. Весьма важными оказались также результаты при изучении 150-дневного периода колебаний на Солнце.
            Плодотворным оказалось сотрудничество коллектива НИИ астрономии ХНУ вместе с Инной Львовной с Физическим институтом им. Лебедева РАН и ГАИШ МГУ. Оно связано с обработкой материалов, полученных на КА Коронас-Ф. Опубликованы две статьи с группой соавторов в Астрономическом журнале.
           Инна Львовна работала фактически до конца жизни. Последняя её работа посвящена исследованию мощной вспышки в инфракрасной линии He I. Она вместе Г. П. Марченко, получили на спектрогелиографе последовательность цифровых изображений вспышки с коротким временным интервалом.
            Результаты этой последней работы Инны Львовны и др. опубликованы в международном журнале «Monthly Notices of the Royal Astronomical Society».
В этом очерке отражена не вся научная деятельность Инны Львовны. Но и того, что написано, достаточно, чтобы понять, что Инна Львовна сделала для науки очень много.
            В соавторстве с Инной Львовной опубликовано 42 статьи. Инна Львовна регулярно ездила с докладами на различные конференции.
            Инна Львовна не имела научных степеней, хотя с таким большим научным потенциалом она свободно могла написать и защитить и кандидатскую и докторскую диссертацию. Однако она не хотела тратить время на их написание, оформление и прочую формалистику, связанную с защитой диссертации. Инну Львовну больше всего интересовал научный поиск, а всё остальное время она посвящала своей любимой семье.
            Инна Львовна никогда не жалела, что свою жизнь связала с астрономией. Сколько всего интересного и разнообразного у нее было в течении более чем полувековой работы на обсерватории: это и наблюдения Солнца с непрерывно изменяющейся активностью, экспедиции на наблюдения солнечных затмений, научный поиск, оригинальные статьи, творческое удовлетворение.


            Путь, выбранный в юности, оказался правильным.

Н. Дятел

 

Инночка

            Умная, красивая, интеллигентная, добрая, ласковая, заботливая.
Без улыбки и доброго слова она не встречала человека. Она могла заботиться даже о человеке, который, может быть, и не очень ей нравился.
Часто женщине приходится выбирать между карьерой и семьей. Инночка сумела достичь равновесия между этими двумя сферами жизни. На работе она высококвалифицированный специалист. Дома она любящая жена и мать, воспитавшая (вместе с мужем) двух прекрасных талантливых дочек, отличная хозяйка.
            Она начинала свою научную деятельность с наблюдений планеты Венера. Однако, чтобы не оставлять ночами семью, перешла к исследованиям Солнца, с дневными его наблюдениями.
В общении с Инночкой было интересно. Можно было доверить ей самое сокровенное.
            На работе, в быту (во время командировок, в экспедициях по наблюдению солнечного затмения) с Инночкой было легко уживаться.

О. Стародубцева

 

Инна Львовна

            Инна Львовна любила Украину. Ее восхищал Львов, она там не раз бывала и говорила, что именно в этом городе хотела бы жить. Ей нравился украинский язык и украинская литература. Очень любила классиков, особенно Лесю Украинку. Но интересовалась и современной прозой. Легко одолела «Музей покинутих секретів» Оксаны Забужко, а это, между прочим, 800 страниц очень непростого текста на украинском языке с галицким оттенком.
            Инна Львовна обладала врожденным чувством такта, она никогда никого не обидела, выражая несогласие лишь покачиванием головы. Но в своих суждениях была принципиальна и проницательна. И только жалея кого-то могла поступиться принципом, потому что превыше справедливости, законов и общих принятых правил, ставила милосердие. И в этом ее суть.

В. Грецкая

 

Инна Львовна была интеллектуальным лидером

           Инна запомнилась мне лидером не только как староста нашей небольшой группы астрономов, но она сохранится в нашей памяти как интеллектуальный лидер в любом коллективе, где обсуждались различные проблемы - от загадок НЛО до последнего писка моды. Группа астрономов набора 1957 года была знаменита еще и тем, что 80% студентов-астрономов окончили школу с золотой медалью, поэтому каждый хотел быть лидером не только на семинарских и практических занятиях, но и в повседневной жизни.
Когда в сентябре Николай Павлович под большим секретом объявил студентам, что к Международному геофизическому году готовится запуск искусственного спутника Земли, мы начали обсуждать такой вопрос: «Какая страна выведет на орбиту вокруг Земли первый спутник?». Большинство студентов считали, что первый спутник запустят в США, так как об этом писали во всех научных журналах, в то время как о космических планах СССР никто ничего не знал. И только Инна была уверена, что первый спутник будет запущен нашей ракетой…

 

 

Инна Белкина и Николай Пришляк (экскурсия учителей астрономии 2007 год)

 

Н. Пришляк

 

фотоальбом